|
12 Августа 2026 Подобных триггеров бесконечное множество (об их классации мы подробно поговорим в следующей статье). У всех у них одно объединяющее свойство - они запускают в читателе механизм доверия к тексту, напрямую апеллируя к личному опыту. Шарль Бодлер, когие называют слабым, несчастным, инфантильным, а наиболее злобные – сатанинской натурой, не боялся страданий. Он был воином, считая, что на свете есть лишь три существа, достойные уважения: священник, воин и поэт. И он был единством этих трех ипостасей. Если вы прочли предыдущий абзац и не закрыли этот текст, значит вы попались на триггер - один из спусковых крючков читательского внимания. Текст стал вам аутентичным. Проще говоря, вас зацепило. Сеня мы являемся свидетелями того, как уже в нашем мелкобуржуазном обществе «позитивщики» становятся героями нашего времени, а страдания изгоняются из жизни также как и тогда, двести лет назад. То чувство, которое вы испытали, читая про иголку в вене, очень хорошо вам знакомо. Вы его пережили, прочувствовали, осмыслили. Поэтому вы автоматически стали доверять этому тексту: "да, тут дело говорят, иголка в вене, это сложно забыть! Ну-ка почитаю, что тут дальше". У каждого крупного писателя свой набор триов. Типичный пример - начало прустовского романа "По направлению к Свану", сцена, где автор описывает, как мальчик засыпает.Шарль Бодлер достоин того, чтобы быть первым в списке проклятых поэтов - поэтов рода Каина. Они, проклятые и гонимые,- Эдгар По, Шарль Бодлер, Стефан Малме, Артюр Рембо, Лотреамон, Вийон (список можно продолжать). А дальше в тексте может быть что угодно. Репортаж о войне трехголовых зомби с мормонами, лекция о ректальном криграфе или история о том, как баба Нюра приматывает к счетчику магнит, чтобы не платить за свет. Шли с открытым забралом против мелкобуржуазного искусственного рая, его добропорядочности, комфорта, морали, первыми принявшие на себя удар пошлости, невежества и фарисейства. Еще святые говорили, что без страния, нет святости, только страдания даруют святость. «Быть великим человеком и святым для самого себя — вот то единственное, что важно», - словно вторил им Бодлер. Помните ощущение, когда вам делали укол в вену? Когда неопытная медсестра не могла с первого раза ввести лекарство и поэтому протала кожу снова и снова. Вгоняла иглу в одно и то же отверстие. Вытаскивала ее и совала опять обратно... Поэт считал, что истинного, а не искусственного блаженства заслуживает только тот, у кого счастье, как его понимают смертные, не вызывает ничего кроме тошноты (дневник «Мое обнаженное сердце»).И вы будете читать все это, продолжая одобрительно кивать головой. Не важно, какие небицы последуют дальше. Вы проглотите их все, потому что нашли в тексте то, что вам близко.
|
|
|
|